overtext (overtext) wrote,
overtext
overtext

Александр Боровский

"Не путать историю и историю ментальностей. Не то получишь Тарантино в качестве рецензента.

Алек Д.Эпштейн затронул не по-фэйсбучному серьёзную тему. « На правах доктора социологических наук я все-таки соглашусь с тем, что вошедшая в сознание миллионов людей историческая мифология (будь то эпос о героях-панфиловцах, Павлике Морозове, Стаханове или же о Массаде в Израиле) имеет куда большее значение для истории - и куда больше влияла на ход истории - чем то, что было на самом деле в каждом из вышеупомянутых случаев». Многие откликнулись – тема как-никак актуальная, министерская. Захотелось и мне.
Есть история. И есть история ментальностей : коллективной исторической памяти. Не путать. Иначе получишь Тарантино («Бешеные псы») в качестве научного рецензента на тему « Заговор против Гитлера». Такие вот дела. А если серьезно - мифы входят в компетенцию истории ментальностей. Однако полностью историческую репрезентацию они заменить не могут. Есть большая литература по исследованию коллективной исторической памяти –( Вульф Канштайнер и десятки других). Вообще-то без исследования того, как конструировалась коллективная историческая память, мне представляется, трудно представить современное написание истории. Хотя бы истории искусства. Возьмем наше послевоенное искусство. Только ленивый не клеймил его за сервильность. Но прибавляет ли это понимания процесса? А ведь случай уникальный. Память объективно составляла постоянное слагаемое наличной ментальности советского народа, победившего в войне. Эта наличная, основанная на собственном опыте ментальность, как утверждают исследователи, способна «культивировать только те способы наполнить прошлое смыслом, которые соответствуют их собственному прошлому». А собственное прошлое людей, прошедших войну, рисовало в коллективном сознании достаточно драматичные картины. Кстати, видимо, парадоксально сосуществовавшие с общими триумфальными настроениями, охватившими общество в период завершения войны. Административно-командная система, поддерживая триумфальные настроения, вместе тем справедливо видела в коллективном опыте фронтовиков некий потенциал опасности: излишней самостоятельности и даже свободолюбия. Не говоря уже о возможных сомнениях в компетентности руководства. Соответственно, была государственная установка тотального превращения коллективного исторического опыта в откорректированную, утвержденную историческую память.
Это был редкий в истории ментальностей случай: между исторической репрезентацией, то есть конструированием нового коллективного опыта, и реальными событиями, формирующими коллективную идентичность, прошло всего ничего. Тем не менее, официоз не стеснялся, давая точные ориентиры того, какой надлежит быть коллективной исторической памяти (естественно, с изживанием травматического, со снятием неизбежно драматических вопросов о «цене победы», с утверждением «политически правильных» приоритетов и иерархий). Каков он был, этот канон, в плане визуализации? Он был совсем не прост.
Прежде всего, он обладал жанровой памятью, апеллирующей к многовековой жанровой мемориальной традиции. Смерть, потери, трагедии? –Пожалуйста, никто не скрывает. Вот вам жанр реквиема ( «Слава павшим героям» Ф.Богородского, «Клятва балтийцев» А.Мыльникова и др.). Реальная скорбь по миллионам погибших нашла величественные, церемониальные, «государственные» формы. Моменты частного, индивидуального опускаются. Тем более – оценивающего, Боже упаси – негодующего. Через много лет В.Высоцкий очень точно прочувствует эту установку государственного реквиема: «Здесь нет ни одной персональной судьбы,/ все судьбы в единую слиты». Полностью ли покрывает канон тему? Нет, конечно. Создаются искреннейшие, тревожащие произведения – хотя бы пластовский «Фашист пролетел». Но канон «оседлал» исторический материал на многие годы, и только в оттепель, причем чаще всё-таки на кинематографическом материале, был несколько «подвинут». Кстати, и упомянутые канонические вещи по-своему сильны. Потому что тоже опирались на реальные коллективные общественные настроения, не только на указания сверху. И не их вина, что канон всё более выхолащивался и. так сказать, пропагандистски утилизировался. Историк, думается, обязан как-то раскрывать управляемость мифа. Тем более, если речь идёт о недавнем прошлом. Почему фильм Чиаурели «Падение Берлина», в котором Сталин спускается свыше в буквальном, метафизическом смысле, не вызывал отвращения и отторжения в момент создания, в конце сороковых? Почему были невозможны хотя бы сцены расстрела наших бомбардировщиков в фильме Столпера «Живые и мертвые» раньше, чем в шестидесятые? Разумеется, директивы и пр. Но ведь и сложная работа по конструированию коллективной ментальности за этим стоит. Приняло бы коллективное сознание ( при том, что каждый конкретный его носитель видывал и не такое) эту сцену скажем, в гипотетическом фильме конца сороковых? Я попытался показать некоторые механизмы репрезентации коллективной ментальности в статье к каталогу ГТГ «Оттепель». На хрестоматийных вещах. Не знаю, удалось ли.
Возвращаюсь к «Панфиловцам». Я лично против сеансов обязательного разоблачения мифов. Хотя бы военных, всё-таки замешанных на реальной крови и подвиге. Миф сделал свое дело, в данном случае – благое. Отстрелялся. К тому же он относится к числу вечных военных мифов, которые есть у каждого народа. Собственно, и особых исследований появления и функционирования таких героических мифов не надобно, всё как на ладони. А вот исследовать надчеловеческую мифологическую ткань уже упоминавшегося сталинского хронотопа ( «отсюда и в вечность») гораздо более перспективно. И поучительно – применительно к текущим делам. Итак – не путать историю и историю ментальностей. Они связаны, но не взаимозаменяемы. Второе. Пропагандистская актуальность старых добрых героических мифов преувеличена. Мифолюбами, и их оппонентами. Недаром все стоящие фильмы мифологической сюжетики ( спартанцы, троянцы и пр.) акцентируют сказочность и фантазийность. Но и не путают верность и подлость, честность и жадность. То есть на уровне правильного формирование детского характера вполне работают. Но включать мифологический регистр, ожидая конкретной взрослой политической «пользы», отдачи, как-то немножко.. . прямолинейно. Это, кстати, касается обеих сторон: истовое разоблачение мифов, вне контекста их возникновения и бытования, так же становится агитпропом."

https://www.facebook.com/profile.php?id=100007701812987&fref=ts
Tags: +100, цитата
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments